Бахауддин Мухаммад Накшбанди

3 Июль 2009 3154

Зиярат Бахауддин Мухаммад Накшбанди (Muhammad Naqshbandi. Nakshbandi)Бахауддин Мухаммад Накшбанди аль-Бухари (да будет свята его душа) является одним из самых больших гавсов (спаситель), имамом Накшбандийского тариката, шейхом, благодатью которого вливается свет познания Аллаха в сердца людей. Он родился 14 числа месяца мухаррам в 718 году по хиджре (1318 г. по григорианскому календарю) в селении Касру-Хиндуван, которое впоследствии стали называть Каср-уль-‘Арифан, расположенном на расстоянии одного фарсаха от Бухары.

В детстве на его лице ясно был виден след святости и свет (нур) благородства. Его мать рассказала: "Когда моему сыну было четыре года, он указал на корову и сказал, что она родит теленка с белой звездочкой на лбу". Через месяц корова родила теленка, как описал Мухаммад Накшбанди.

В начале тарикатским наукам его обучил Мухаммад Баба Саммаси (да будет свята его душа), потом он продолжил обучение у его преемника Сайида Амира Кулали (да будет свята его душа). В действительности он был "увайсом", который воспитан душой (равхани) мавлана ‘Абдуль-Халика Гудждувани (да будет свята его душа).

Его дедушка испытывал огромную любовь и уважение к шейхам и был связан с ними. И всякий раз, услышав про авлия, он приводил своего внука к ним и просил их сделать ему ду‘а.

Со времен шейха Махмуда Инджира Фагнави до времени деятельности шейха Сайида Амира Кулали (да будут святы их души) суфии собирались вместе для исполнения зикра-джахри (громкого зикра), а если оставались в одиночестве, то каждый из них исполнял зикр-хафи (молчаливый зикр). Когда наш сайид Бахауддин (да будет свята его душа) вступил на этот высокий путь (тарикат), он твердо и решительно ограничился зикром-хафи, и даже если сподвижники и ученики Сайида Амира Кулали (да будет свята его душа) приступали к исполнению зикра-джахри, он вставал и покидал их. Такое его поведение производило тягостное впечатление на них и приводило к тому, что некоторые из них плохо думали о нем. А шейх Бахауддин не обращал на них внимания и не беспокоился о том, что те думают о нем. Он был целиком погружен в служение (хидмат) шейху Сайиду Амиру Кулали и старался соблюсти все необходимое для этого, показать свое полное подчинение воле наставника и его приказам. Изо дня в день в душе Сайида Амира Кулали (да будет свята его душа) усиливались внимание к шейху Бахауддину и забота о его воспитании. Он не переставал поддерживать дружбу с шейхом Бахауддином.

Однажды сподвижники и ученики Сайида Амира собрались для строительства мечети. Их количество достигло 500 человек. После завершения работ они все сели вокруг него. Сайид Амир (да будет свята его душа) обернулся к тем ученикам, которые плохо высказывались о шейхе Бахауддине и приписывали ему недостатки и прегрешения перед шейхом Сайидом Амиром Кулали. Шейх Сайид им сказал: "Все, что вы думаете о шейхе Бахауддине, – ложь и неправда. Воистину, Всемогущий Аллах принял его, но вы не знаете об этом. Мой взгляд и моя обращенность к шейху Бахауддину – следствие того, что Всевышний Аллах благоволит к нему и принимает его". Затем Сайид Амир позвал его, но его не было среди присутствующих. Он продолжал работать, перенося кирпичи для строительства мечети. Когда он подошел к Сайиду Амиру Кулали (да будет свята его душа), тот сказал ему: "О, мой сын! Я исполнил то, что завещал мне сделать шейх Мухаммад Баба Саммаси в отношении тебя". Твоя способность не перестает быть направленной ввысь, а твоя готовность – быть крепкой. Я разрешаю тебе искать знания у других шейхов-наставников. Ты получишь от них пользу (файз) соответственно мощи твоего желания".

Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) сказал: "Это указание Сайида Амира Кулали (да будет свята его душа) было причиной моих грядущих испытаний". Он (да будет свята его душа) рассказывал: "Затем я был сподвижником мавляны ‘Арифа Дик Карани семь лет, затем сопровождал мавляну Кусам-шейха (да будут святы их души). Однажды я спал и увидел во сне шейха Хакима-Ата (да будет свята его душа), который был одним из крупнейших турецких шейхов, и он завещал мне быть сподвижником у дервиша. Когда я проснулся, то в моей памяти сохранился образ дервиша. Я рассказал об этом видении своей праведной бабушке, и она сказала мне: "О, мой внучек! Будет для тебя от шейхов-тюрков счастливый удел".

Я не переставал искать встречи с этим дервишем, пока не встретил его в Бухаре. Я познакомился с ним, его звали Халил. Но тогда я еще не добился его дружбы. Я ушел домой, а мои мысли были заняты им. Когда наступило время захода солнца, ко мне пришел человек и сказал, что дервиш Халил (да будет свята его душа) хочет встретиться со мной. Я немедленно принял этот дар приглашения и поспешил к нему. Когда я удостоился чести встретиться с ним, то захотел сообщить о том видении. Он сказал мне по-тюркски: "Я знаю, что ты видел. Нет необходимости в разъяснении". Мое сердце переполнилось симпатией к нему. Благодаря дружбе с ним я погрузился в великолепные состояния (ахвал). Жители Мавераннахра назначили его своим султаном. Я не переставал сопровождать его, и даже в дни его правления испытывал свое погружение в великие состояния (ахвал) . В моем сердце усиливалась любовь к нему. А он усиливал свои старания по моему воспитанию, развитию моих состояний (ахвал) и проявлял искреннее участие в моей судьбе. Я был сподвижником шесть лет в период его правления. В глазах людей я был человеком, преданно выполнявшим все требования шейха. Находясь в состоянии уединения (халват), я был отрешенным от всего мирского и полностью, без остатка, посвятил себя дружбе с шейхом Халилом (да будет свята его душа). Он часто в присутствии своих избранных (хавасс) сподвижников говорил: "Всякий, кто прислуживает мне из желания добиться довольства Аллаха, тот станет великим человеком для людей". Я знал, что он хотел сказать и о ком хотел сказать. Но через некоторое время он лишился власти, и все изменилось. В мгновение все – величие царства, слуги и свита – пошло прахом. Все это усилило во мне желание быть отрешенным от мирского, избегая занятия мирскими делами. Я вернулся в Бухару и поселился в Зайюртуне".

Бахауддин Накшбанди (да будет свята его душа) трижды совершил хадж – паломничество в Мекку. Во время последнего хаджа он посетил г. Мерв и прожил там некоторое время. Затем он переехал в Бухару и жил в селении Каср аль-‘Арифан, что прежде называлось Каср аль-Хиндуван (Дворец индусов). Слава его как наставника распространилась во все стороны.

Высказывания шейха Мухаммада Накшбанди

Всю свою жизнь Мухаммад Накшбанди (да будет свята его душа) пользовался только дозволенным (халяль). Он говорил, что для суфиев стремление к богатству является грехом. Накшбанди запрещал богослужение (‘ибада), совершаемое ради достижения мирских благ и уважения людей, так же как и исполнение зикра и поста в течение сорока дней на показ. Основой Накшбандийского тариката является познание Аллаха, стремление достичь довольства Аллаха и поминать Его скрыто, сердцем.

В связи с этим он говорил: "Мюрид – это тот, чье скрытое воюет, а явное находится в согласии". То есть мюрид ведет войну с собственным нафсом, очищая сердце от сомнений и, вместе с тем не давая знать другим о своем состоянии.

Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) говорил: "Ничто не принесет такую пользу начинающему мюриду (салику), как усердие, самоунижение и возвышенность стремления. Только придерживаясь этого, я достиг того, чего я достиг".

Когда шейха Бахауддина (да будет свята его могила) попросили показать чудеса, он ответил: "Наше хождение по земле наряду с наличием всех этих грехов – лучшее из чудес".

Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) рассказывал: "Шейх Абду Сагид ибн Абу аль-Хайр (да будет милостив к нему Аллах) говорил, для мурида лучше реже посещать своего шейха, но постоянно держать его в сердце, чем постоянно пребывать у шейха, хотя в сердце для него нет места".

Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) говорил: "Необходимо, чтобы на долю мюрида выпали такие трудности, чтобы он мог их вынести и не утратить свою веру в шейха. Если мюрид из начинающих, то ему разрешается задавать вопросы шейху. Если мюрид будет из имеющих опыт, то ему уже не следует задавать вопросы наставнику".

Если мюрид говорит о макамах , на которые он не поднялся и которых нет в нем, Аллах не дает ему подняться на этот макам и лишает его чести достичь этого уровня.

Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) говорил: "Люди Аллаха [суфии] несут бремя и тяготы людей, чтобы люди, благодаря им [суфиям], очистились и заслужили честь сблизиться с авлия Аллаха. Нет ни одного авлия, на сердце которого не направлен взор Аллаха, независимо от того знает об этом суфий или нет. Всякий, кто встретит подобного суфия, удостоится благословенной благодати от этого божественного взора". Он говорил: "Зеркало каждого суфийского шейха имеет две стороны, а у нашего зеркала шесть сторон!"

Еще он говорит: "В Накшбандийском тарикате имеются три адаба:

Во-первых, адаб по отношению к Великому и Всемогущему Аллаху, совершаемый для того, чтобы мюрид и внешне, и внутренне был целиком подготовлен для поклонения Аллаху, следуя Его предписаниям и сторонясь того, что Он запретил, и всем своим существом отказываясь от всего, кроме Всевышнего Аллаха.

Во-вторых, адаб в отношении Посланника Аллаха – Пророка Мухаммада (мир ему и благословение). Для этого мюриду следует погрузиться в состояние осмысления повеления Пророка Мухаммада (мир ему и благословение) своему уммату: "Руководствуйтесь в жизни и религии моими предписаниями и заповедями"; заботиться об обязательности исполнения повеления Пророка (мир ему и благословение) во всех состояниях (ахвал) и знать, что Пророк Мухаммад (мир ему и благословение) посредник между Создателем и Его творениями и что все находится в Его власти и распоряжении.

В-третьих, адаб в отношении шейхов-наставников. Он состоит в необходимости следования мюрида за шейхами, повинуясь им во всем, так как это послужит причиной и средством следования повелениям, оставленным мусульманам Пророком Мухаммадом (да благословит его Аллах и пнриветствует). Шейхи достигли степени, позволяющей им призывать к Всевышнему Аллаху. Поэтому мюриду следует внимательно следить за состояниями (ахвал) шейхов, подражать им в ахвал и придерживаться их образа жизни, независимо от того, находится мюрид рядом с шейхом или нет.

Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) говорил: "Необходимо, чтобы обучение исполнению зикра [зикр-талкин] проводил совершенный наставник (муршид) с целью достичь реального результата от обучения зикру". Он говорил: "'Азизан, то есть наш сайид шейх 'Али Рамитни, владел двумя способами зикра – зикр-джахри (громкий зикр) и зикр-сирр (т.е. зикр-хафи, тайный, произносимый суфием про себя). Я выбрал из них зикр-хафи (зикр-сирр), потому что этот вид зикра более сильный и более подходящий".

Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) говорил: "Наставник (муршид) должен знать состояния (ахвал) мюрида в прошлом, настоящем и будущем времени, чтобы суметь воспитать его должным образом. Мюрид тоже должен контролировать свое состояние (хал) во время общения с одним из "возлюбленных Аллаха" [шейхов]. Затем мюрид должен сравнить период своего сопровождения шейха с прошлым периодом своей жизни. Если мюрид обнаружит в себе изменение и переход в сторону совершенства, то пусть он сделает общение и дружбу с этим шейхом своей обязанностью и долгом".

Один крупный ученый Бухары спросил шейха Бахауддина (да будет свята его душа): "Каким образом достигается хузур во время намаза?" Он ответил: "Для этого раб Аллаха должен употреблять дозволенную пищу (халяль), помнить об Аллахе не только в намазе, но и вне его, во время омовения (вуду) и произнесения такбира ("Аллаху Акбар") [перед вступлением в намаз]".

Для испытания шейха Накшбанди (да будет свята его душа) пришли алимы явных знаний, которые всегда проявляли недоверие к нему. Их было 13 человек. В то время шейх находился в уединении, в пещере, которая вмещала только одного человека. Его посуда тоже была рассчитана на одного человека. Он завел всех 13 человек в пещеру и накормил. Когда они уходили, один из них сказал: "Мы так ничего и не спросили у него". На что другой ответил: "Разве тебе не хватило того, что он всех нас завел в эту маленькую пещеру и накормил из этой маленькой кастрюли. Чего же ты еще хочешь?".

Он (да будет свята его душа) говорил: "Если мы будем обращать внимание на недостатки друзей, то останемся без них".

Шейх Накшбанди (да будет свята его душа) учил: "Мюрид, находясь в одиночестве, не может делать того, что он не делает при людях, т.е. он должен вести себя так, как будто Аллах постоянно наблюдает за ним. Чтобы постичь мой тарикат, мюрид должен стараться следовать устазам".

К Бахауддину (да будет свята его душа) часто приходили гости, и он ел вместе с ними, не давая им знать о посте. Он говорил: "Когда сподвижники Пророка (мир ему и благословение) посещали друг друга, они не расставались, не поев хотя бы немного. Из адабов поста является сокрытие того, что ты постишься".

Также он (да будет свята его душа) говорил: "Озлобление в тарикате считается большим грехом. На горе Лубнан, говорят, есть маленький цветочек. Семена этого цветка настолько малы, что их не может видеть человек даже с самым хорошим зрением. Нанесший мусульманину обиду размером с это семечко, не является последователем моего тариката, если он не попросит прощения и не покается".

Более того, шейх Накшбанд (да будет свята его душа) как-то сказал: "Пусть мне еда будет запретной (харам), если мои мюриды не достигнут всех макамов (положений) раньше мюридов Абу Язида Бастами". (Имеется ввиду, что конечное положение других тарикатов является начальным уровнем Накшбандийского). Он (да будет свята его душа) говорил: "Я просил Аллаха, дать мне самый короткий путь постижения, познания Аллаха, и Он ответил на мою просьбу, и таковым является мой тарикат. Еще я просил Аллаха дать мне тот путь, после вступления в который обязательно достигнешь познания Аллаха. И Аллах дал мне это тоже".

Истории, связанные с шейхом Мухамммдом Накшбанди

Этот благословенный человек семь лет пас скот. Он заботился о скотине, кормил и поил ее. Бахауддин (да освятит Аллах его душу) ставил себя на самый низкий уровень. В течение следующих семи лет ремонтировал дороги. Он был очень гостеприимным, почитал своих гостей, расспрашивал их обо всем, интересовался их трудностями, проблемами.

Он (да будет свята его душа) не чуждался бедных и бедности, учил и своих сподвижников не стремиться к богатству и зарабатывать только дозволенную (халяль) еду, ссылаясь на слова Пророка Мухаммада (мир ему и благословение), который говорил, что поклонение Аллаху состоит из 10 частей: девять из них – это зарабатывание пищи халяль, а десятая часть – все виды поклонения Аллаху. Шейх Бахауддин говорил, что благодаря этому он добился всего, чего он достиг. Он (да будет свята его душа) своими благословенными руками готовил пищу для бедных [мюридов] и сам прислуживал им за столом. Если они собирались вместе для принятия пищи, он призывал их находиться в состоянии хузура. И всякий раз, когда кто-нибудь из них хотел съесть кусок пищи, не думая при этом об Аллахе, шейх Бахауддин выводил его из этой забывчивости путем кашфу и мешал есть в состоянии забвения по отношению Аллаху. Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) говорил при этом: "Основа богоугодных деяний – дозволенная (халяль) пища, которая съедается в состоянии хузура. Только таким образом раб Аллаха достигает состояния присутствия у своего Господа во всякое время, особенно во время молитв".

Если шейха Бахауддина (да будет свята его душа) посещал кто-нибудь из его любимых друзей, то он сам прислуживал ему, проявлял всяческую заботу, самым лучшим образом ухаживал за верховым животным гостя, своими благословенными руками предлагая ему воду и корм, чтобы гость не беспокоился о животном, потому что Пророк Мухаммад (мир ему и благословение) говорил: "Правоверный заботится о своем животном, а лицемер (мунафик) заботится о своем животе". Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) говорил, что, по словам людей, шейх ‘Али Рамитни (да будет свята его душа) сначала заботился о верховом животном гостя, приговаривая: "Это животное способствовало прибытию гостя ко мне и тем самым оказанию мне чести".

Шейх Накшбанди (да будет свята его душа) часто повторял: "Тот, кто не увидит себя ниже Фир‘авна (Фараона), не является моим последователем".

У шейха Бахауддина (да будет свята его душа) было много верных халифов и у каждого из них также было много халифов, обладателей чудес.

Шейх Аляутдин (да будет свята его душа) вспоминал, что шейх Бахауддин (да будет свята его душа) приказал Амиру Хусейну собрать много дров. Дело было зимой. Когда он закончил собирать дрова, то на другой день Аллах наслал на землю снег, который выпал в 40 раз больше обычного. Затем шейх Бахауддин (да будет свята его душа) отправился в Хорезм. В услужении у него был шейх Шади. Они дошли до реки Хаарам, и здесь шейх Бахауддин (да будет свята его душа) велел шейху Шади перейти по воде на другой берег. Тот испугался. Шейх Бахауддин несколько раз приказал ему, но тот не послушался. Тогда шейх Бахауддин посмотрел на него своим взглядом, и шейх Шади на миг потерял сознание. Придя в себя, он заметил что его ноги находятся на поверхности воды, и он пошел по воде, а шейх Бахауддин за ним. Когда они перешли реку, шейх Бахауддин спросил его: "Посмотри, промокли ли твои туфли?" Шейх Шади посмотрел на свою обувь и не нашел никаких следов воды (благодаря силе Всевышнего Аллаха)".

Как-то один из учеников шейха Бахауддина позвал его к себе в Бухару. Когда прозвучал призыв к вечернему намазу, шейх Бахауддин (да будет свята его душа) спросил Мавляну Наджмуддина Дадарика: "Ты будешь исполнять все, что я прикажу тебе сделать?" Тот ответил: "Да". Шейх спросил: "А если я прикажу тебе совершить воровство, ты сделаешь это?" Тот ответил, что нет. Шейх спросил его: "Почему?" Тот ответил: "Потому, что только Всевышний Аллах вправе простить раба, совершившего проступок. Этим правом не обладают люди, рабы Аллаха". Шейх Бахауддин (да будет свята его душа) сказал: "Если не будешь исполнять то, что мы велим тебе сделать, то ты не сможешь сопровождать меня". Мавляну Наджмуддина охватил сильный страх. Он высказал раскаяние, сожаление и желание больше не противиться приказам шейха. Все присутствовавшие обрадовались, стали утешать его и просить шейха простить его. И шейх простил Мавляну Наджмуддина, а затем он (да будет свята его душа) вышел со двора, а Мавляна Наджмуддин и еще несколько учеников отправились за ним для оказания службы шейху. Они отправились в квартал Баб в Самарканде. Шейх Бахауддин указал на дом и приказал: "Пробейте в стенах этого дома отверстия и в таком-то месте найдете мешок с вещами. Принесите его!" Они сделали так, как он приказал. Затем все они отправились в суфийскую обитель (завию) и там расположились. Через час они услышали лай собак. Шейх (да будет свята его душа) отправил Мавляну Наджмуддина и еще нескольких учеников в тот дом, где они обнаружили воров, которые копались в стенах дома, но ничего там не находили. Воры сказали друг другу: "Другие воры пришли раньше нас и взяли то, что было в доме". Сподвижники шейха (да будет свята его душа) удивились происшедшему. Хозяин дома был в саду, за городом. Утром шейх отправил ему со своим мюридом те вещи и велел передать, что "бедные" (суфии) приходили в его дом, сделали это дело и спасли его вещи от воров. Затем шейх посмотрел на Мавляну Наджмуддина и сказал: "Если бы ты исполнил мой приказ с самого начала, то ты бы постиг глубокую мудрость".

Шейх ‘Ариф Дик Карани (да будет свята его душа), один из лучших халифов сайида Амира Кулали (да будет свята его душа), рассказывал: "Однажды мы отправились для посещения шейха Бахауддина в Каср аль-‘Арифан. Когда мы возвращались в Бухару, за нами шла группа нищих. Один из них шел и порицал шейха Бахауддина (да будет свята его душа). Мы сказали этому человеку: "Ты не знаешь шейха хорошо и тебе нельзя плохо думать и неучтиво отзываться об авлия!" Он не послушался. И тут же оса, залетела ему в рот и ужалила. Его пронзила сильная и нестерпимая боль. Мы сказали ему: "Это из-за твоего неучтивого и дурного мнения о шейхе". Он сильно заплакал. Затем он покаялся, взмолился о прощении и тот же час избавился от боли.

Шейх ‘Аляуддин ‘Аттар (да будет свята его душа), рассказывал: "Когда приблизился час смерти шейха Бахауддина (да будет доволен им Аллах) мы читали суру "Ясин" из Корана. Когда мы дошли до половины суры, ослепительно засияли лучи света. Мы были заняты чтением прекрасных слов Аллаха. После этого он перестал дышать". Шейх (да будет доволен им Аллах) умер во вторник, ночью, третьего числа месяца раби'уль-авваль 791 года хиджры (1389 г. григорианского календаря) в возрасте 73 лет. Он был погребен в саду на месте, которое он сам заранее указал еще при жизни. Его последователи соорудили большой купол над его могилой, разбили сад и построили большую мечеть. Многие правители передали в вакф большие богатства и приложили много усилий в заботе о его наследии и возвеличивании его деяний. До сих пор его могила остается местом, где люди просят благодати, радуются, ступая по земле, где когда-то ходил он, и прибегают к его помощи. Пусть Всевышний Аллах поможет нам получить его помощь!

У шейха Бахауддина (да будет свята его душа) было много верных халифов. И самым величайшим шейхом, к которому перешла тайная благодать этой благородной линии – генеалогии от шейха Бахауддина Шаха Накшбанда, является сайид, шейх ‘Аляуддин ‘Аттар (да будет свята его душа).

Святыни Узбекистана

Самые интересные статьи «ИсламДага» читайте на нашем канале в Telegram.