Проблемы религиозного экстремизма приобретают все большую актуальность и значение в происходящих в современном мире процессах самых различных сфер и направлений, начиная от житейско-бытового уровня и заканчивая недосягаемыми сверхполитизированными и философизированными константами. Среди ряда причин, послуживших основаниями возникновения религиозной формы экстремизма, по нашему мнению, наибольшей детерминирующей ролью обладает ее способность всеобщей, глобальной интеграции народов, объединенных той или иной конфессией, что позволяет приумножать потенциал разрушительного действия.
При этом, акцент искомого эффекта усиливается при деконструктивной политике одной из мировых конфессий, противопоставляющей себя всему иному социальному миру, претендуя на идеологическую монополию и политическое лидерство, углубляя тем самым резонанс отношений и достигая вражды. Силы, заинтересованные в подобного рода ситуации, непременно осознавая выгодность использования религиозной формы экстремизма и необходимость ее противопоставления иным конфессиональным формам, в целях усиления разрушительного действия, прежде всего, будут стремиться к осведомлению общества и всего мира о своих абсолютных бескомпромиссных претензиях.
Целесообразность первичности такого этапа рекламирования обоснована тем, что при минимальных усилиях создается искомая социальная атмосфера, в дальнейшем поддерживаемая требующимися по мере необходимости актами публичного насилия. При этом, чем больше сторон будет задействовано в ситуации разворачиваемого кризиса, тем глубже и устойчивее будет его поражающее действие. В этом смысле должный эффект религиозного экстремизма достигается при одновременном конфликте одной из мировых конфессий, с одной стороны, с другими мировыми религиями и иным социальным миром (нами именуемый внешним конфликтом), а с другой, с официальным духовенством и его канонической доктриной той религии, от имени которой желает выступать политическая группировка с позиций насилия (нами именуемый «внутренним конфликтом»). Такого рода стратегия позволяет наиболее последовательно реализовывать изыскиваемую силами экстремизма ситуацию.
Заинтересованность в подобного рода обстановке может быть вызвана различного плана интересами геополитического, экономического, военно-стратегического и иного характера .
Таким образом, стратегия религиозного экстремизма предполагает одновременно два последовательно реализуемых конфликта: внешний, адресованный к иным конфессиям и всему окружающему социальному миропорядку, и внутренний, адресованный официальному руководству той конфессии, от имени которой выступает политическая группа, использующая экстремизм и избравшая религиозную оболочку.
Поскольку обозначенный метод внешнего и внутреннего конфликта позволяет наиболее масштабно развернуть антиобщественную и, в первую очередь, экстремистскую деятельность, именно посредством его использования, прежде всего, должна быть анализирована исследуемая проблематика информационно-идеологической незащищенности.
Основным рычагом экстремистской стратегии явилась идеология, послужившая суррогатом религии на которой она паразитировала и от имени которой выступала.
Английский след
Пионерами методики или даже стратегии «внешнего и внутреннего конфликта» явились английские колониальные власти, проводившие политику защиты и расширения подконтрольных владений, площади которых в десятки раз превышали ее собственную «родную» территорию, что одновременно и бесспорно должно свидетельствовать о безупречности использования такого метода и мастерстве его авторов и исполнителей. Практически в историческом разрезе ситуация разворачивалась согласно детально рассчитанному плану, поэтапно:
Первый этап
Он был вызван необходимостью предотвращения распространения ислама на территорию колоний, грозившего обращением местного населения в мусульманство и, как следствие, его включением в происходившие глобальные процессы освободительной войны мусульманского государства Османской империи. Причем, такая угроза была достаточно реальна и действительна, поскольку ведение войны было естественным состоянием международных отношений того периода. На этом первом этапе происходила разработка стратегии защиты, предполагавшей необходимость противопоставления мусульманству всего иного социального мира, должного служить опорой колониальным проанглийским интересам. В этой связи, для разворачивания так называемого «внешнего конфликта», потребовалась массовая повсеместная пропаганда антигуманистических принципов и противосоциальной сущности, искусственно присваиваемых получаемому все большее признание и мировое влияние мусульманскому движению. Причем, такая агитация не должна быть голословной, в противном случае она изобличает своего «автора» как несостоявшегося оппонента мирового соперничества. Она должна, во-первых, реально основываться на постулатах исламской теологии и, во-вторых, обладать свойством произвольной самовоспроизводимости.
Первый постулат находит свое воплощение в лжеинтерпретации образа жизни, поведения, идеалов и мировоззрения представителей мусульманской общины, что на практике оказалось достаточно простым, поскольку представители европейской и западной цивилизаций имели и, в ряде случаев в настоящее время как бы это не было неправильно и абсурдно, продолжают иметь абстрактное, относительно-условное, представление о культуре и образе жизни на Востоке.
Второй постулат был производной первого, поскольку ложное освещение быта мусульманского востока создавала ложное впечатление о нем и, соответственно, порождала самостоятельно выбираемую ориентацию отношения к нему в окружающем социальном мире.
Таким образом, происходило воплощение «внешнего конфликта», имевшего своей основой опорой информационно-идеологическую незащищенность населения.
Второй этап
Этот этап, явившийся главной детерминантой в разворачиваемой английскими властями идеологической войне с мусульманским миром, связывался с внесением раскола в саму общину последователей ислама. При этом значительные усилия сосредотачивались вокруг дискредитации духовных лидеров и официальных духовных учреждений в целях максимального снижения их влияния на мусульманскую общину и, одновременно, создания благоприятной атмосферы для перетягивания политической власти на создаваемые нелегальные структуры, оппонирующие официальным. Формой такого противостояния явилось вероучение, ложно интерпретирующее канонические постулаты и церемониал мусульманской религии, и получившее позднее название «ваххабизм» по имени ее первого вдохновителя.
Ваххабизм, представлявший сугубо политическую субстанцию, служил инструментом разворачивания «внутреннего конфликта», при котором активно происходившее разобщение мусульман достигало «критической массы» своего развития и перерастало в противоборство, а в ряде случаев, при удачном для колониальной Англии стечении обстоятельств, приобретавшее характер вооруженных столкновений. «Игра на религиозных чувствах» могла приобретать такой степени размах, при котором создавалась ситуация невозможного контролирования османским государством собственных территорий, что не только гарантировало ослабление мусульманского государства на международной арене, но и ставило под угрозу целостность его существования. Подобная расстановка сил в полной мере соответствовала интересам колониальной политики и вполне успешно достигалась английскими властями.
Механизм действия
Таким образом, основным рычагом экстремистской стратегии явилась идеология, послужившая суррогатом религии на которой она паразитировала и от имени которой выступала. При этом существенным, с точки зрения деконструктивных сил, является недопустимость абсолютного противопоставления всему социальному миру внедряемой в массовое сознание идеи, поскольку в этом случае, она будет признана сектантской, не сможет привлечь сторонников и, как следствие, не сможет привлечь требующегося массового участия людских ресурсов в социальном кризисе. Идеология экстремизма должна не противопоставлять себя обществу, а основываться на его институтах, иметь в нем постоянный источник ресурсов своего потенциала. Причем, такой источник должен охватывать те социальные круги, которые определяют социальную направленность общественного развития и являются локомотивом общественного мнения. Такие социальные силы составляет, прежде всего, интеллигенция в лице научных работников, врачей, студентов, служащих различных ведомств, чья деятельность связана с интеллектуальным трудом и которые, веря в свою «созидательную миссию» по улучшению жизненного бытия, становятся соблазнительной приманкой лиц, пытающихся распространить и укоренить идею чуждую социальному миру и согласию, противопоставляющую себя ему, но выдаваемую за передовую и насущно необходимую для благоприятной жизнедеятельности каждого (внешний конфликт). Лозунгом разворачиваемой экстремистской инициативы послужила миссия «очищения» религии от напластований невежественных, отводящих от веры обычаев и традиций (внутренний конфликт).
Если в первом случае, когда речь касается внешнего конфликта, используются преимущественно силовые и вооруженные методы демонстрирования своего присутствия (поскольку именно этот способ позволяет максимально нагнетать и усложняет искомую социальную атмосферу), то при внутреннем конфликте предпочтение отдается информационно-идеологическому воздействию, поскольку именно оно способствует привлечению сторонников «энтузиастов» и, одновременно, обеспечивает внедрение суррогата религии в среду общины, тем самым, достигая ее ввержение в искомый внутренний асоциальный кризис. Акцентирование данного момента является исключительно важным в плане раскрытия механизма ваххабитско-религиозного экстремизма и его предупреждения. Ваххабитско-религиозный экстремизм, в этом смысле, явился уникальной находкой, с удивительной простотой позволяющей решать двуединую задачу:
1) планомерно осуществлять требующиеся террористические акты, выступая от имени ислама и реализуя обозначенный внешний конфликт;
2) благополучно набирать своих последователей информационно-идеологической атакой, «обрабатывая» верящих в «созидательную миссию» слоев интеллигенции, ввергая их в смуту разворачиваемого переворота, что предполагается «внутренним конфликтом» и, одновременно, обеспечивая самовоспроизводимость сторонников из числа лиц, испытывающих интеллектуальное влияние «завербованной» интеллигенции.
Профилактика ваххабизма
Именно в охарактеризованной стратегии «внешнего и внутреннего конфликта» заключен механизм действия ваххабитско-религиозного экстремизма, должный предполагать, в целях своей профилактики, исследование факторов его вызывающих и вырабатывание мер предупреждения и пресечения, адекватных специфики его реализации .
При всей изощренности и прозорливости ваххабитско-религиозного экстремизма последний, как это логически следует из проведенного исследования, должен оставаться невостребованным, терпящим постоянные поражения при условии необходимой и достаточной информированности населения о сути этого явления, механизме его действия и политических установках. Именно в этом, на наш взгляд, заключен наиважнейший фактор ваххабитско-религиозного экстремизма, делающего главную ставку своей стратегии на не освещенность в вопросах религиозного и политического планов. При этом, под фактором информационно-идеологической незащищенности мы понимаем состояние общественных отношений, при котором с одной стороны имеет место массовая не осведомленность о сути воплощаемых антисоциальных явлений, а с другой – отсутствие необходимого информационно-идеологического ценза, призванного предупредить глобальное, либо на ином уровне информационного потока, распространение взглядов, идей, концепций, вводящих в заблуждение относительно устоявшихся мировоззренческих позиций в общественном сознании, придавая им деконструктивную и антисоциальную направленность. Применительно к непосредственному предмету настоящего исследования речь должна идти о раскрытии ваххабитской идеологии.
Что такое ваххабизм?
Дальнейшее развитие настоящего исследования, в целях избегания отвлеченного теоретизирования, объективно должно предполагать содержательное раскрытие категорий и понятий в нем используемых. Поскольку разноплановое толкование сути анализированных явлений размывает предмет научного познания, размывая его в полемике субъективно-личностного отношения и восприятия предлагаемых категорий, первостепенно необходимым, как очевидно, является закрепление следующего смысла за нижеприводимой востребованной терминологической формой лексического инструментария:
– религиозный фундаментализм представляет собой догматическую систему, отрицающую допустимость и возможность развития потенциала религии адекватно развитию изменяющихся общественных отношений и интерпретирующую вероучение вопреки социальному прогрессу;
– ваххабизм представляет собой политико-религиозное учение, формирующее суррогат ислама путем искусственного присвоения фундаментализму внешних форм и атрибутов мусульманской религии;
– ваххабитско-религиозный экстремизм представляет собой практическое воплощение концептуальных положений ваххабизма, реализуемое с одновременным применением насилия и принуждения.
Используя фактор информационно-идеологической незащищенности, ваххабизм получает свое благополучное распространение, подменяя собственными лозунгами каноны ислама и умаляя тем самым свободу вероисповедания миллионов мусульман.
Что делать?
Адекватно раскрытому механизму действия ваххабитско-религиозного экстремизма, необходимо основное направление профилактики сосредотачивать именно в сфере информационного уровня общественных отношений, поскольку именно он, как это было проиллюстрировано, служит основным инструментом воплощения и развития ваххабизма вообще и ваххабитско-религиозного экстремизма в частности. Главные усилия при этом должны быть сосредоточены в следующих областях:
во-первых, в законодательной сфере. Необходимо четкое формулирование понятий «ваххабизм» и «ваххабитско-религиозный экстремизм» для организации целенаправленной и последовательной борьбы с этими антисоциальными явлениями на правовом уровне. Существующая практика привлечения к юридической, в том числе уголовной, ответственности, лишь за имевшие место проявления ваххабитско-религиозного экстремизма содержащие состав предусмотренных законом правонарушений и преступлений (таких, например, как убийство, причинение тяжкого вреда здоровью, захват заложника, терроризм и др.) не оправдана, поскольку предупредительно-профилактический потенциал закона в этом случае усекается, направлен только на форму, отдельные выявленные эпизоды антисоциального явления, не имея последний в непосредственном ракурсе своего воздействия. Такое положение делает профилактику малоэффективной, отвлекая ее затяжной борьбой с «вторичными», «порождаемыми» плодами антиобщественного явления, но не с антиобщественным явлением непосредственно, что одновременно гарантирует нескончаемость проблемы профилактического реагирования.
во-вторых, необходимо существование информационно-идеологической экспертизы, призванной предупреждать ложное интерпретирование вероучительных канонов, представляемых официальными духовными управлениями. Такая экспертиза должна реализовываться во всех СМИ, в научной, учебной, публицистической и иной литературе, не допуская использование религиозной символики и религиозных обрядов в качестве атрибутов подмены конфессиональных догматов религиозным фундаментализмом. Соответствующая практика «подмены конфессиональных догматов религиозным фундаментализмом» получила широкое распространение при одновременном наличии весьма серьезных исследований, специалистов по проблеме, но в силу недостаточно высокого уровня ее понимания. Весьма печальны многочисленные факты религоведческих исследований, в которых авторы, как правило, обладающие научными степенями и званиями, посвящающие свои труды служению обществу, по причине узкой культово-профессиональной непросвещенности, анализируют динамику и закономерности развития соответствующих сугубо религиозных отношений с позиций относимости к ним процессов их подменяющих внешней формой, но отношения к ним не имеющих, не присущих и противоречащих им. Подобного рода атмосфера создает весьма плодородную почву созревания лжеинтерпретирующих суть религии концепций и теорий.
в-третьих, необходима массовая проповедческая работа, миссия которой должна заключаться в осведомлении об истинной сути религии и основах вероубеждения, что, в свою очередь, безусловно, будет служить гарантией от искажающих теорию и практику вероучения инициатив.
