В статье кратко раскрываются взгляды российской администрации на проблему патриотического воспитания дагестанских школьников мусульман в период 1860–1917 гг. Также в статье представлены основные методы и механизмы, использовавшиеся властями для решения этого вопроса.
С образованием Дагестанской области в данной территориально-административной единице стала складываться система светского школьного образования, одной из задач которой было привитие патриотизма подрастающему поколению. Нужно обозначить, что на первых этапах своего становления система развивалась крайне медленно и сложно, однако на рубеже XIX и XX столетия в этом направлении стали прослеживаться качественные изменения. К этому времени в отмеченном регионе уже насчитывалось порядка 30 светских школ [1], а в начале XX в. их количество ещё более увеличилось и достигло 60 [2]. К тому же, в тот период в Дагестане было открыто несколько ремесленных и технических училищ, в том числе педагогические курсы, предназначавшиеся для подготовки учителей местных начальных школ и расположенные в административном центре г. Темир-Хан-Шуре [3].
Однако, несмотря на успехи в развитии светского образования, в Дагестане в ту пору имелось множество проблем. Вплоть до самого 1917 г. на его развитии сказывались отголоски Кавказской войны, нехватка бюджетных средств, консервативность населения, культурно-цивилизационные и этнографические особенности региона.
Важно подчеркнуть, что с завершением Кавказской войны дагестанское общество, как и прежде, оставалось крайне наэлектризованным и очень подозрительным по отношению к России. И действительно первые десятилетия после создания в Дагестанской области то и дело происходили народные волнения, и хотя к началу XX столетия обстановка в регионе более или менее стабилизировалась [4], вплоть до самого низвержения монархии в России она была далека от идеала [5; 6].
Как и прежде, в этом регионе подавляющее большинство местного народонаселения продолжало жить своей замкнутой и обособленной жизнью, и вместо светского образования предпочитало получать исламское [5]. Как и прежде, вместо школ и ремесленных училищ дагестанские мальчики и девочки в подавляющем большинстве отправлялись в мектебы и медресе, что во многом было связано с опасениями их родителей, что светское образование испортит подрастающее поколение, обучение на русском языке заставит их детей забыть родной язык, а приобщение к передовым достижениям европейской цивилизации непременно отвернёт их от своих традиций, культуры и веры.
Вплоть до самого 1917 г. имперская администрация учитывала эти настроения. И действительно, прекрасно понимая степень исламизированности дагестанских горских масс, как, собственно, и авторитет местного мусульманского духовенства, власти с первых же дней образования Дагестанской области в целях популяризации школьного образования дозволили преподавать в местных школах мусульманское богословие и некоторые исламские предметы [1].
Заметим, что вплоть до самого низвержения монархии в России как в начальных, так и средних школах Дагестанской области дети дагестанских горцев-мусульман могли свободно изучать арабский язык и арабскую грамматику, основы исламского вероубеждения, исламское право, хадисы, а также обучаться чтению Корана. Помимо этого данные предметы они могли изучать во всех ремесленных и технических училищах Дагестана, что не могло не сказываться на степени престижа школьного образования [7], последовательном увеличении числа учебных заведений и численности обучающихся мусульман. До 1917 г. богословие в дагестанских школах также преподавалось детям православных верующих, армян-грегориан, а также горских и европейских евреев [3].
Второй мерой, нацеленной на популяризацию школьного образования в Дагестанской области, было обучение дагестанских мальчиков и девочек в начальной школе на их родных наречиях, а не на русском языке [1–3; 5–7]. Однозначно данная мера, как и преподавание исламских дисциплин в светских учебных заведениях, стала крайне актуальной, где, с одной стороны, она нивелировала нервозность и всяческие подозрения дагестанского общества, а с другой, при плохом владении русским языком давала детям знания. К тому же обучение сразу на русском языке тогда было просто бессмысленным, так как степень владения им среди масс в ту пору оставалась крайне низкой, и допусти российская администрация его использование в начальной школе, обучаемые просто-напросто ничего бы не поняли и провели бы время даром. Наоборот, использование родных языков и постепенное внедрение государственного языка, его изучение и поэтапное усвоение подготавливало их к его использованию, и в школах среднего звена учёба шла уже на русском. А местные языки преподавались в заведениях как отдельный спецпредмет — один-два раза в неделю.
Нужно обозначить, что помимо вышеперечисленного имперская администрация считала, что Дагестанскую область нельзя привязать к Великороссии без качественного изучения истории России [1; 5; 7]. И действительно, на занятиях по русской истории педагоги максимально тщательно и достоверно объясняли подрастающему поколению принципы и правила развития и функционирования Российской государственности, особенности её взаимодействия и взаимоотношений с мусульманскими и кавказскими народами и государствами и многое другое. На этих занятиях учителя могли рассказывать местным девочкам и мальчикам о богатых культурных и политических традициях России, а также о том, что исторически Россия являлась многонациональным и многоконфессиональным государством, которое, по сути, никогда не унижало инородцев. На просторах империи исторически проживало множество неславянских, в том числе мусульманских, этносов, и раз все они сохранили и пронесли сквозь столетия свои традиции и верования, то сохранят их и дагестанцы. При этом власти считали, что дагестанцам нужно знать и то, как развивался Дагестан [7]. С одной стороны, это бы нивелировало подозрения в попытках ассимиляции, а с другой, давало бы местным жителям возможность понимать лучшие и худшие стороны своей истории, быта и культуры.
Из сказанного следует, что вплоть до низвержения монархии в России обучение в светских школах Дагестанской области велось с учётом многочисленных особенностей региона. Следует отметить, что подобные решения в ту пору были крайне актуальны, так как с их помощью российская администрация сглаживала многие шероховатости в русско-дагестанских взаимоотношениях, а также наглядно доказывала местному обществу, что Россия не враг для дагестанцев. К тому же данными действиями она всё-таки давала возможность местным горцам, не теряя своей культуры и идентичности, приобщиться к передовой европейской цивилизации и получить достойное образование. Заметим, что, делая это не насильственно, а, напротив, предельно мягко и деликатно, Санкт-Петербург фактически разоружал своих недругов и недоброжелателей, постепенно формируя у местного населения пусть не любовь к России, но, во всяком случае, уважение к ней. Добавим, что всё это прививало и патриотизм. Благо, вышеприведённые действия и меры просто не могли не вызывать симпатии у местных горцев.
Когда обозначенные меры российского правительства стали вызывать симпатии у коренного населения Дагестанской области, это поспособствовало формированию большей привязанности к России и укреплению лояльности к ней. Конечно, вплоть до самого 1917 г. здесь вполне ещё хватало горцев, которые в силу своей безграмотности и сохранившихся с Кавказской войны фобий продолжали воспринимать Россию и всё русское как едва ли не величайшее зло, существующее в мире. Однако одновременно с этим здесь стали появляться личности, которые уже воспринимали Россию как своё Отечество и родной дом.
Заметим, что, не встречая никаких препятствий в школе, и даже более того, видя попечение российской администрации о подрастающем поколении, пусть и не все, но многие горцы занимали пророссийскую позицию, что явно укрепляло власть России в Дагестане. К тому же, поэтапно окультуривая и социализируя местных девушек и юношей, российская администрация точно так же приобретала себе множество союзников, так как, пройдя курс школьного образования и не превратившись в русских или христиан, а, наоборот, оставшись собой, молодёжь освобождалась от власти клише, и начинала понимать и, главное, воспринимать Россию — ковать её величие и славу, радеть об общеимперских задачах и целях и просто ценить по достоинству.
Тут же обозначим, что на сегодняшний день в Дагестане преподавание родной истории, литературы, языка, культуры и азов богословия фактически изъято из школьной программы, и это при том, что такое решение раздражает как минимум половину местного народонаселения.
Литература и источники
1. Всеподданнейшие записки Главноначальствующих гражданской частью на Кавказе за 1882–1890, 1890, 1897 и 1897–1902 гг. – Тифлис: Типография канцелярии главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, 1903. – 561 с.
2. Всеподданнейший отчёт за восемь лет управления Кавказом генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. – СПб: Государственная типография, 1913. – 36 с.
3. Обзоры Дагестанской области за 1901–1915 гг. – Темир-Хан-Шура: Русская типография В.М. Сорокина, 1902–1916.
4. История народов Северного Кавказа: конец XVIII в. – 1917 г. / под. ред. А.Л. Нарочницкого. – М.: Наука, 1988. – 659 с.
5. Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. – СПб.: Государственная типография, 1907. – 164 с.
6. Всеподданнейший отчёт за пятилетнее управление Кавказом генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. – СПб.: Государственная типография, 1910. – 60 с.
7. Обзор деятельности Кавказского учебного округа 1908–1912 гг. – Тифлис: Типо-литография и переплётная т-ва Либерман и К, 1914. – 231 с.
А. В. Баканов, кандидат исторических наук. «Светские школы Дагестанской области: 1860-1917 гг. (Беглый взгляд на некоторые аспекты патриотического воспитания дагестанских мусульман)»
Материалы LVIII Международной научной конференции «Патриотизм как историко-психологическое явление», Санкт-Петербург, 16 декабря 2025 г. / под ред. д-ра ист. наук, проф. С.Н. Полторака. СПб.: Полторак, 2025.232 с.
Фото: magnific.com
