
Публичное обращение советника Муфтия Дагестана Айны Гамзатовой к Президенту России Владимиру Путину произвело эффект взорвавшейся информационной бомбы. Однако еще более показательной стала реакция оппонентов Муфтията республики. Вместо предметного опровержения озвученных фактов в информационное поле был спешно выпущен Эльбрус Ганиев, называющий себя биографом сенатора Сулеймана Керимова. Заведя аккаунт в запрещённой в России соцсети сразу после публикации письма Гамзатовой, Ганиев записал несколько видеороликов, в которых не просто подтвердил правоту Муфтията, но и фактически оформил явку с повинной от лица своего патрона.
Посыл блогера свелся к трем тезисам: шум в соцсетях якобы бесполезен, руководство Муфтията «сейчас всех заменят» на других людей, а сама духовная деятельность – «это не карьера, можно уйти и заняться бизнесом». Финальные слова прозвучали как открытый ультиматум обществу и государству: «Если Сулейман Абусаидович что-то и решил, он это дело доведёт до конца».
В политике такого уровня случайных оговорок не бывает. Выход на сцену человека из близкого круга миллиардера с откровенным признанием планов по смене духовного лидера республики – вынужденный, но просчитанный шаг. Чтобы понять, зачем Керимову понадобилось сбрасывать маски и публично заявлять о вмешательстве в дела религиозной организации, необходимо разобрать механику конфликта, который годами зрел в тени.
Крушение стратегии «тихого удушения»
До обращения Айны Гамзатовой к главе государства кампания против Муфтията Дагестана велась гибридными методами. Главным условием ее успеха была кулуарность. Давление маскировалось под рутинные хозяйственные споры, кадровые перестановки и бюрократические процедуры.
Основной удар наносился по экономической базе Духовного управления – объектам вакфа (коммерческим предприятиям, доходы от которых идут на содержание мечетей, медресе, зарплаты имамам и преподавателям). Муфтият – не бюджетная организация, но именно он обеспечивает работой тысячи человек, удерживающих молодежь от радикализма. Когда вокруг гостиницы при Духовном центре имени пророка Исы (мир ему) и благотворительных ресторанов начали сжимать кольцо, это подавалось как «наведение порядка в энергетике».
Показателен пример с 60-летним директором гостиницы Серажудином Алибековым, которого уже полгода держат в СИЗО из-за истории с заменой счетчика работниками «Дагэнерго». Несмотря на то что предприятие сразу перевело энергетикам 20 миллионов рублей ещё до проведения экспертизы, человека демонстративно оставили за решеткой, отклонив апелляцию о домашнем аресте. В регионе, где сетевое хозяйство десятилетиями находилось в хаосе, а контролеры собирали наличные по карманам, из рядового хозяйственного разбирательства попытались слепить чуть ли не дело об ОПГ.
Параллельно с финансовым удушением шла административная блокада. Председатель правительства РД Магомед Рамазанов, которого в республике прямо связывают с влиянием Керимова, развернул настоящую охоту на ведьм, увольняя из госструктур всех, кого подозревал в симпатиях к Муфтияту. Дошло до абсурда: министр по национальной политике и делам религий Темирлан Абуталимов в угоду аппаратным интригам запретил показ документального фильма «Имамы на СВО», рассказывающего о работе дагестанских богословов на передовой. При этом глава республики фактически самоустранился от роли арбитра, раз за разом слово в слово повторяя отказы своего премьера.
Расчет строился на то, что Муфтият, десятилетиями избегавший публичных конфликтов ради стабильности в регионе, продолжит молча сносить удары, пока его инфраструктуру не парализуют окончательно. Письмо Айны Гамзатовой разрушило эту схему за один день. Скрытая война оказалась вынесена на уровень Кремля. Прятаться за ширмой «споров вокруг электросчетчиков» стало бессмысленно – заказной характер кампании стал очевиден всей стране.
Четыре цели информационного демарша
Оказавшись в ситуации, когда тайный сценарий вскрыт, штаб Керимова столкнулся с необходимостью экстренного антикризисного реагирования. Выпуск биографа с открытым текстом преследовал сразу несколько прагматичных целей.
1. Удержание региональной номенклатуры в повиновении.
Обращение к Владимиру Путину с прямым указанием на деструктивную роль окружения сенатора вызвало нервозность в махачкалинских кабинетах. Исполнители на местах понимают: одно дело – участвовать в кулуарных интригах, и совсем другое – идти против курса Президента, который недавно на встрече с новым полпредом и руководителями силового блока вновь подчеркнул важность опоры на традиционные конфессии. Заявление биографа о том, что «Сулейман Абусаидович доведёт дело до конца», адресовано прежде всего дагестанским чиновникам. Это сигнал местной бюрократии не давать задний ход и демонстрация того, кто якобы является реальным хозяином положения в республике.
2. Нормализация незаконного вмешательства.
По Конституции РФ и федеральному законодательству религиозные объединения отделены от государства, а внутренние кадровые решения в них принимаются исключительно самими верующими и духовными советами, но никак не сенаторами или олигархами. Чтобы вывести удар из правовой плоскости, спикер Керимова пытается сдвинуть окно Овертона: представить антиконституционную попытку рейдерского захвата духовного института как заурядную ротацию менеджеров.
3. Олигархический взгляд и обесценивание служения.
Фраза биографа о том, что работа в Муфтияте – «это не карьера, провел работу – можно уйти и заняться бизнесом», выдает мировоззрение заказчиков с головой. Люди, привыкшие измерять мир корпоративными поглощениями и покупкой активов, искренне не понимают природы духовного авторитета. Для них многолетнее служение, оплаченное кровью десятков убитых террористами имамов, – всего лишь временная подработка, после которой надо по команде освободить кресло для более сговорчивых лиц.
4. Тестирование реакции через прокси-фигуру.
Сам сенатор не может выйти и официально заявить о намерении снять Муфтия – это мгновенно повлечет жесткую реакцию федерального центра. Биограф выступает в роли удобного громоотвода: его устами озвучивается реальная цель кампании, но в случае жесткого окрика из Москвы эти слова всегда можно списать на «частное мнение блогера».
Инструментарий раскола: на кого хотят опереться заказчики
Открытое признание биографа о намерении сменить руководство Муфтията полностью стыкуется с тем, какую подготовительную работу структуры Керимова вели последние годы. Поскольку внутри самого канонического духовенства Дагестана опоры для переворота нет, ставка была сделана на искусственное выращивание альтернативы и скупку недовольных.
В течение трех лет у Муфтията Дагестана отбираются квоты на хадж в несколько тысяч мест, которые передаются в структуры ДУМ РФ Равиля Гайнутдина, спонсируемые Керимовым. Это не только удар по безупречно отлаженной и признанной даже в Саудовской Аравии системе паломничества, но и прямая попытка в обход республиканского закона завести в регион вторую централизованную религиозную организацию, заложив мину замедленного действия под единство уммы. Характерная деталь: когда переданная под крыло Гайнутдина структура по организации благотворительного хаджа начала разваливаться на ходу, именно дагестанский Муфтият направил туда своих опытных специалистов, чтобы спасти ситуацию и не подвести простых паломников.
Еще более опасный тренд – финансовая подпитка откровенно маргинальных и радикальных фигур. Чего стоит только выделение пяти миллионов рублей «подъёмных» бывшему имаму махачкалинской мечети Мухаммадрасулу Саадуеву, который был уволен из Муфтията за поддержку участников погрома в аэропорту Махачкалы. Деньги передавались через руководителя б\ф «Бурхан» Тага Гаджимагомедова (креатура депутата ГД РФ Хизри Абакарова, близкого к Сулейману Керимову). Другой факт заключается в оказании финансовой поддержке маргинальным околорелигиозным кругам в селе Чиркей, через местного авторитета Али-дада (по прозвищу Шайтан-дада (сатана-отец)), ныне покойного, а также через фонд «Путь праведных» (с. Новый Чиркей). Последний также отметился «подарками» именно для администрации села Чиркей в январе сего года от имени Сулеймана Керимова.
Одновременно на государственном уровне в Дагестане попытались наскоро слепить суррогатный «Совет богословов». Эту группу оппозиционеров, среди которых оказались лица, позволявшие себе называть российских бойцов «собаками СВО», демонстративно и официально принял министр по национальной политике Темирлан Абуталимов. То есть пока реальным имамам, работающим в окопах спецоперации, блокируют показ фильма на госплощадках, людям, раскачивавшим ситуацию в аэропорту и оскорблявшим армию, создают режим наибольшего благоприятствования только за то, что они готовы выступать против шейха Ахмада Афанди Абдулаева.
Угроза южному форпосту России
Легковесность, с которой биограф сенатора рассуждает о замене руководства Муфтията, контрастирует с исторической ценой, заплаченной за нынешний мир в Дагестане. В 90-е годы и во время вторжения международных бандформирований в 1999 году, когда государственные институты были ослаблены, именно традиционное духовенство Дагестана встало живым щитом на пути ваххабизма и сепаратизма. За целостность России и верность традиционному исламу отдали жизни более 60 авторитетных богословов, имамов и алимов.
В памяти дагестанцев еще свежи события тех лет, когда от рук киллеров гибли ближайшие соратники Муфтия. Достаточно вспомнить убийство ректора Института теологии и международных отношений Максуда Садикова. За организацию этого преступления заочно осужден бежавший из страны экс-депутат Госдумы Магомед Гаджиев (известный в криминальной среде как «Мага Фикса») – многолетний деловой партнер и политический протеже Сулеймана Керимова.
Сегодня Муфтият Дагестана – это колоссальная живая система профилактики экстремизма. Это лицензированные учебные заведения, международный авторитет в арабском мире, сотни тонн гуманитарных грузов, отправленных фондом «Инсан» на фронт, и сотни тысяч прихожан, которые каждую пятницу слышат в мечетях проповеди о патриотизме, семейных ценностях и защите Отечества в точном соответствии с Указом Президента РФ № 809. И это та самая реальная помощь людям в критические моменты: пока во время пандемии закупленное на структуры Керимова полуторамиллиардное медоборудование мокло под дождем в Дербенте, волонтеры «Инсана» на народные пожертвования развозили кислород по больницам.
Попытка разрушить эту выстроенную десятилетиями архитектуру безопасности ради личных амбиций одного олигарха и его ставленников – это игра с огнем в стратегически важном приграничном регионе. Выход биографа Керимова в публичное поле окончательно снял все вопросы о том, кто именно стоит за атакой на духовенство и дестабилизацией обстановки в республике. Когда окружение крупного бизнесмена в разгар специальной военной операции открыто заявляет о праве по собственному усмотрению менять духовных лидеров миллионов верующих, это перестает быть внутренним делом Дагестана и превращается в прямой вызов государственному суверенитету и национальной безопасности России.
Ссылка на оригинал статьи: https://islam.ru/content/analitics/63698








