Сон – маленькая жизнь, жизнь – большой сон
Сквозь мрачную темноту он не смог разглядеть, где находится и что это за место. Если верить ощущениям, «койка» без подушки показалась ему даже удобной. Провёл рукой по щеке, пальцы ощутили густую щетину, карие глаза уставились в чёрный потолок, но тщетна была попытка что-либо там разглядеть. Немалых усилий стоило приподнять голову. Обшарил карманы брюк и рубашки в поисках телефона, не до конца осознавая, зачем ему понадобился телефон.
Сквозь темноту проступил силуэт, двигающийся на него. Ощущение дикого страха сковало Максуда. Первой мыслью было встать и убежать, но, оцепеневший, он не смог сдвинуться с места. Силуэт приблизился. Это оказался мужчина небольшого роста, худощавый, с узкими глазами, грязная майка неопределённого цвета была ему великовата, а джинсы еле держались на тощей талии.
Неподвижный взгляд мутноватых глаз мужчины красноречивее всего говорил о его намерениях, или это был тот уровень связи и взаимопонимания, который устанавливается в критические минуты между жертвой и убийцей. Жертва понимает, что обречена, а убийца наслаждается чувством превосходства и всемогущества. В правой руке он держал револьвер с длинным дулом и блестящим барабаном. «Револьвер Smith & Wesson США 1869 год» – медленно и отчётливо сказал Максуд, тень удивления прошла по его лицу, он никогда раньше не видел такой пистолет. Мужчина в грязной майке ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие от сигарет зубы. «Мелкий и противный китайский ковбой», – обречённо подумал Максуд, его парализовала глубинная смиренность. Он наблюдал за тем, как «китаец» поднимает пистолет и прикрывает его лицо подушкой. Не осталось никаких надежд и сомнений, он не допустил мысль сопротивления или попытки уговорить китайца передумать – так глубока была его смиренность перед смертью. «Извините, вы не могли бы убрать подушку? – спокойным голосом обратился Максуд к «китайцу». – Боюсь, это может замедлить скорость пули при вхождении её в череп, это может причинить мне некоторые неудобства». «Что за идиотизм? Меня собираются убить, а я боюсь отступиться от правил этики; к чему такая бессмысленная формальность? Как же всё это глупо!» Тем временем мелкий ковбой кивнул головой и молча убрал подушку.
Холодное дуло пистолета коснулась виска, он закрыл глаза, на лбу выступили капельки холодного пота, одна капелька прошлась по виску, не задев дуло пистолета, по телу пробежала дрожь, стало невыносимо жарко, а на ногах кровь буквально кипела в венах. «Теперь я узнаю, что меня ожидает на той стороне, Ад или Рай. Жаль пропущенных намазов, рузмана, не успею проститься с родителями, а надо бы сказать… быть может, это помогло бы склонить чашу весов, и добрых дел моих было бы больше, чем плохих…», – подумал Максуд. Его охватил ужас при мысли, что он не знает, что будет делать после смерти, как надо себя вести, как там всё будет происходить... Он крепко зажмурил глаза в ожидании выстрела, внутри всё кипело, несколько секунд показались мучительно долгими, это были самые безнадёжно-отчаянные секунды его жизни. Прозвучал выстрел, пуля раздробила черепную коробку. «Терпимая боль, вот как умирают люди…», – успел он подумать, прежде чем пуля вошла в мозг... всё погасло.
А затем он увидел, как к «китайцу» подошли двое мужчин и заговорили с ним. Максуд не слышал их… наступило чувство лёгкости во всём теле, как будто он порхал в воздухе. Он видел тело, лежащее на койке с простреленной головой. «Душа покинула тело, что теперь будет?.. А как же Мункар и Накир? Если ковбой меня не похоронит, как они придут ко мне?» – беспокойно подумал он, поднимаясь всё выше и выше. Тёмная комната, «китаец» и двое мужчин остались далеко внизу. Смутный звук пробивался откуда-то издалека, постепенно звук становился отчётливым… это был звонок его мобильного телефона.
Максуд открыл глаза. В комнате было темно и беззвучно, телефон перестал звонить, кровь в ногах всё ещё кипела. Некоторое время он лежал неподвижно; жар, охвативший всё тело, утихал. «Слава Всевышнему! О Аллах, дай мне… – мысль прервалась. – …Я живой, здоровый, руки и ноги мои целы, психически здоров. Могу ходить и бегать, кушать и пить, ощущая вкус и запах, писать и читать, мыслить и понимать, видеть и слышать, любить и прощать, ценить и помнить, заботиться и защищать… Субханаллах! Что мне ещё надо?! – непроизвольно прокричал свой вопрос Максуд. – Альхамдулиллах! спасибо, спасибо, что я живой»! Он прислушался, на лице его играла умиротворённая улыбка. «Об этом стоит написать. Может, это был знак»? Повернувшись на правый бок, Максуд закрыл глаза.
За окном стояла тёмная и тихая ночь.
