«Я отважился подняться с подножия традиции на вершину проницательности».
Странное чувство, какое это странное чувство, ранее не охватывавшее меня, не овладевавшее мной. Это чувство коснулось таким светом, что свет этот казался ярче света солнца, жарче самого огня и холоднее льда. «О каком чувстве идет речь?» – спросите вы меня.
Так вот, в декабре прошлого года, если я не ошибаюсь, это было именно тогда. Именно тогда взяла я в руки ту самую книгу, которая оставила неизгладимый след в душе моей, в моем рассудке, а может быть, даже и изменила судьбу. Эта книга называется «ميزان العمل» (Мизануль ‘амаль) «Весы деяний», автором её является имам Абу Хамид аль-Газали (да будет доволен им Аллах). Я успела прочитать всего лишь несколько трудов из этой книги, но этого стало достаточно, чтобы полностью втоптать в грязь то, что называется завышенной самооценкой. Хотелось бы подметить, что я не сразу поняла таинственного, глубокого смысла слов имама, и было даже такое, что досада охватила мое сердце, но что-то таинственное, неведомое не позволяло мне оставить эту книгу. Именно это "что-то" и заставляло меня читать строки снова, и снова... Вскоре смысл слов и предложений начинал складываться в моем разуме в нечто высокое, неповторимое. А что в то время происходило в душе? Не знаю. Великий имам сказал:
«Знай, что на некоторые из твоих вопросов нельзя ответить ни в письме, ни словами. Если ты достигнешь того состояния, поймешь, что это такое, а если нет, то не узнаешь. Ибо это можно познать, лишь испытав, и всё это невозможно описать словами, как сладость сладкого и горечь горького,- это можно узнать, лишь попробовав».
Да! То, что творилось в душе моей, не описать, но я знаю точно, что сердце мое билось, билось всё быстрее, что некоторое время я даже слышала его, я чувствовала его стук, этот повторяющийся стук. Сложно было поверить, что такое происходило со мной впервые. Сложно было поверить, что в первый раз в жизни огонь души моей затмил холодный разум, первый раз я не смогла встать и сохранить равновесие. До сей поры не думала я, что испытаю такую эйфорию от чтения, не думала, что из глаз моих потекут слезы, от понимания своей ничтожности, низости перед Вечным.
Поистине имам аль-Газали смог подняться с подножия традиций на вершину познания, и непризнание его величия, и того, что он, безусловно, стал ювелиром души человеческой, было бы равносильно непризнанию белого белым, а чёрного чёрным. Именно это чувство, которое меня обуревало в те часы, я и называю эффектом аль-Газали. Всё то, что читала я до него, те речи, которые я слушала, то, чему внимала, всё исчезло, превратилось в пыль, и разнес её ветер забвения.
«Может ли человек обрести крылья?» Странный вопрос, не правда ли? Раньше и мне показался бы он таковым, но только не теперь. Теперь я отвечу, что человек не только может обрести крылья, человек даже может взлететь, взлететь как птица, как журавль… Мне кажется, я должна извиниться за такие пространные рассуждения, но я также думаю, что не имею права не рассказать об этом чувстве. О чувстве, которое стало для меня лучом, стало светом во мраке, оно стало для меня рецептом оздоровления моей души, ведь и другие могут почувствовать то же, что почувствовала и я. Также аль-Газали (да будет Всевышний доволен им) сказал:
«Традициям человек может следовать лишь при том условии, если подражание авторитетам у него носит бессознательный характер. Но стоит ему осознать это, как предмет его подражания подобно стеклу даёт трещину и рассыпается на мелкие осколки. Трещину заделать невозможно, собрать и соединить между собой осколки нельзя - значит, остается только переплавить всё это в огне и вместо прежнего предмета создать другой, совершенно новый".
А если человек следует не традициям, а, к примеру, учёным или авлия (избранные рабы, любимцы Всевышнего), и следование это носит не бессознательный, а сознательный характер? И стоит человеку осознать это, как объект его подражания превращается во что-то высокое, недостигаемое, вечное, превращается в то единственное, в чем находит он успокоение, оно становится для него талисманом; именно это и произошло со мной.
И в конце этого письма хотелось бы сделать дуа, которое в своём «Наставлении сыну» сделал шейх, имам, достойный авторитет ислама, украшение веры Абу Хамид аль-Газали (да будет доволен им Аллах):
«О Аллах, я прошу полноту блага, продолжительность покровительства, широту милости, благополучия, спокойной и самой счастливой жизни, наиболее совершенного благодеяния, самого большого награждения, наиболее приятной и полезной милости».
О Аллах, будь с нами и не будь против нас. О Аллах, заверши наши жизни в счастье и осуществи наши мечты в ещё большем количестве, сделай так, чтобы благополучие сопровождало наш путь и конец, веди нас к Твоей милости и пролей на наши грехи изобилие Своего Прощения, одари нас избавлением от пороков и сделай благочестие нашим запасом, мы все стараемся ради Твоей религии, на Тебя мы уповаем и полагаемся. О Аллах, укрепи нас на пути истинном и защити нас от того, что может стать причиной раскаяния в день Судный, облегчи бремя наших грехов и одари нас жизнью благонравных и огради нас от того, что печалит нас в этой жизни и в той /следующей/ жизни. Защити от зла нехороших людей, обмана порочных и спаси нас, наших отцов, матерей, братьев и сестер от Огня, Твоей Милостью просим, о Могущественный, о Всепрощающий, о Щедрый, о Защищающий, о Создатель ночи и дня, избавь нас от горестей земной жизни и наказаний могилы и Ада, о Знающий, о Могучий, о Аллах, о Аллах, о Аллах! Твоей Милостью умоляю тебя, о Самый Милостивый из всех милостивых, о Самый Первый из первых (у которого нет начала), о Последний из последних (у которого нет конца), о Обладающий могуществом, Крепкий! О проявляющий милосердие к несчастным, о Наимилостивейший из милостивых, нет никого и ничего, достойного поклонения кроме Тебя! Пречист Ты! Воистину, я был одним из беззаконников! И да благословит Аллах господина нашего Мухаммада, его семейство и всех его сподвижников, и хвала Аллаху, Господу миров!"
Алиева Мадина
